Четверг, 22 Март 2018 17:00

Дальневосточный буфер Колчака

Назвать точную дату начала Гражданской войны в России сложно, поскольку она не вспыхнула в один день, а разгоралась постепенно, в различных уголках страны. Несомненно лишь то, что она в полной мере началась в 1918 году – сто лет назад. Одним из её ключевых участников стал адмирал Колчак.

Адмирал Александр Васильевич Колчак интересен нам, жителям Дальнего Востока, пожалуй, в большей степени, чем остальные деятели Белого движения. Возглавив в ноябре 1918 года антибольшевистские силы на востоке страны, в период своих максимальных успехов он контролировал земли за Уралом, и наши дальневосточные белогвардейцы, пусть и не сразу, но признали его первенство. Однако, как известно, удача отвернулась от адмирала. Попытка наступления на позиции большевиков провалилась, а контратака отбросила части Колчака далеко назад, вынудив его перенести свою ставку из Омска в Иркутск. Подчинённые генералы пытались восстановить линию фронта, когда адмирал оказался схвачен, и в феврале 1920 года расстрелян.

Но давайте представим фантастическую ситуацию: восстание левых сил в Иркутске провалилось, Колчак спасся, без проблем добравшись до города и устроил там новую ставку. Какие у него были перспективы продолжения войны, и какими последствиями для Дальнего Востока это могло обернуться?

Начнём с того, что, несмотря на поражение колчаковских армий, иностранные союзники белого движения в 1919 году ещё не оценивали положение как безнадёжное. Американский посол в Японии Э.Р. Моррис, совершив поездку по подконтрольным белогвардейцам территориям, несмотря на описание проблем в итоге заключил, что у колчаковского правительства «элементы прочности еще имеются». Помимо прочего он связывал это с тем, что «выбор, перед которым стоит каждый здравомыслящий человек в Сибири, это: Колчак или большевизм»

Шанс закрепиться на новых рубежах давало то обстоятельство, что напряженная военно-политическая обстановка в стране не позволяла Красной Армии двигаться за Байкал, растягивая силы и рискуя вступить в прямую конфронтацию с семидесятитысячным японским экспедиционным корпусом, хорошо оснащённым и дисциплинированным. Интересно, что это понимали как в Москве, так и за рубежом. В японской прессе тех лет прямо говорилось, что Красная Армия дальше Байкала не пойдет. Развивая мысль, авторы со ссылкой на военных утверждали, что «целесообразно поэтому из Дальнего Востока создать буфер, который при помощи Японии сдерживал бы напор большевизма...».

Из истории мы знаем, что подобный буфер был создан красными в виде Дальневосточной Республики. Однако, останься Колчак живым, вполне вероятно, что такое образование могло сложиться его фигуры объединёнными усилиями белых и интервентов. Доказательством этого может служить то, что в реальности в 1921 году возник Приамурский земский край во главе с Дитерихсом – так называемый «Чёрный буфер» в терминологии советской публицистики.

Другой вопрос – насколько устойчивым бы оказался колчаковский сибирско-дальневосточный край. У Дитерихса не получилось надолго закрепиться в регионе. Возникнув 26 мая 1921 года, его выступление оказалось подавлено к октябрю 1922. А обречено и того раньше – после Волочаевского боя, крупнейшего сражения на Дальнем Востоке, в котором Народно-революционная армия ДВР проломила оборону белогвардейцев. После этого, разуверившись в возможности белых сдерживать натиск противников, интервенты стали подумывать о выводе войск. В частности, японцы решили сосредоточиться на оккупации Сахалина, которая представлялась куда более простой задачей.

Конечно, потенциально большая территория колчаковского буфера давала бы ему большие людские резервы. Однако надо признать, что далеко не обязательно они оказались бы на стороне белых. Опыт Колчака по администрированию территорий, им занятых, был, скажем прямо, не шибко успешным. Упомянутый выше посол Моррис отмечал, что «Колчаковское правительство потерпело неудачу в попытках завоевать чье бы то ни было доверие в Сибири за исключением небольшой дискредитировавшей себя группы реакционеров, монархистов и старорежимной военщины». Верховный правитель России не мог найти общий язык с казачьими атаманами, не понимал проблем крестьян и подавлял любое сельское самоуправление, у него не было сколько-нибудь цельной конструктивной программы решения финансовых и экономических проблем. Ответом на красный террор адмирал и его сторонники видели террор белый – отмечались многочисленные случаи арестов без предъявления обвинений, казней без суда, конфискации имущества. Будучи отличным моряком, не самым военачальником, А.В Колчак очень слабо представлял общественные процессы, вследствие чего продемонстрировал полнейшую беспомощность как администратор.

Но, допустим, эти проблемы удалось бы компенсировать с помощью японских штыков и создать некое устойчивое образование в Забайкалье и на Дальнем Востоке. Но что дальше? Потенциала для экспансии у него не было – слишком мало в нашем регионе живёт людей, чтобы собрать многочисленное войско. Японцы превратили бы этот буфер в свой протекторат со всем вытекающим. И, если бы посчитали нужным, отказались бы от него, как то было с Северным Сахалином в 1925 году. Хорош ли такой вариант? Не думаю.

История – не просто набор случайностей. В ней для этого слишком много объективных закономерностей. Представить «что было бы если» иногда любопытно. Но надо понимать, что победы и поражения происходят не просто так. Поражение белого движения было вызвано целым перечнем факторов, и вряд ли смерть или спасение его лидера серьёзно повлияли бы на исход дела.

А.В.К.

Опубликовано в Аналитика
Четверг, 17 Ноябрь 2016 13:30

Ждать ли новой холодной войны?

В последнее время на слуху всё чаще оказывается тезис о начале новой гонки вооружений и даже новой холодной войны. Однако насколько такие утверждения соответствуют реальности?

Оглядываясь назад

Холодная война – начавшееся после Второй мировой войны, противостояние между двумя блоками государств с СССР и США во главе. Её фронтами стали идеология, экономика, технологии, дипломатия. К тому же, хотя до открытой конфронтации дело не дошло, велось опосредованное военное противостояние – имеется ввиду негласная поддержка враждующих лагерей в разных уголках мира, от Кореи и Вьетнама до Анголы и Афганистана. Кроме двух «сверхдержав» в неё оказались втянуты, с одной стороны, страны социалистического лагеря с союзными СССР режимами, с другой – «капиталистический мир».

Вопреки расхожему мнению, далеко не всё послевоенное время ознаменовано острой конфронтацией СССР и Запада. Пик холодной войны пришелся на Карибский кризис 1962 года, затем стороны старались придерживаться политики разрядки напряжённости в международных отношениях. В начале 1970-х и вовсе провозгласили начало эпохи мирного сосуществования. В течение почти что десяти лет они осторожно налаживали взаимовыгодное сотрудничество в экономике и науке. В тот момент казалось, что удалось найти правильный путь выстраивания взаимоотношений между СССР и США, однако после ввода советских войск в Афганистан холодная война вспыхнула с прежней силой.

Кончилась она поражением СССР. Соцлагерь, а затем и Советский Союз развалились как карточный домик. Кто-то называет события конца 1980-х-начала 1990-х «величайшей геополитической катастрофой». На мой взгляд, это был вполне логичный финал противостояния. Командно-административная экономика советского образца оказалась неконкурентоспособна. Громоздкая, медленно проворачивающаяся государственная машина могла осуществлять грандиозные проекты – но только ценой большого перерасхода ресурсов, материальных и человеческих. Несмотря на все «достижения социализма» в долгосрочной перспективе такая экономическая система оказалась обречена на поражение и отставание от динамично меняющегося рынка, стремительно реагирующего на любые новинки. В последней четверти двадцатого века это стало столь очевидно, что, извлекая уроки из краха страны советов, за рыночные реформы взялся Китай.

По Сеньке ли шапка?

Разговор о реальности сценария Второй холодной войны не имеет смысла без оценки потенциала её гипотетических участников. В отличие от говорящих голов из телевизора я не хочу углубляться в рассуждения об экономике западного мира, вместо этого сразу обращу внимание на Родину. Так вот: если сравнивать возможности современной России и Советского Союза, то результат выйдет не в нашу пользу. В СССР была промышленность – да, с низкой производительностью труда, да, морально устаревшая. Но была. Сегодня впору говорить о состоявшейся деиндустриализации. Мы не выпускаем станки, товары народного потребления в лучшем случае собирают из иностранных комплектующих. Даже былая гордость – ракетостроение – в упадке, о чём свидетельствуют многочисленные фиаско космических стартов. Государство постепенно самоустраняется от финансирования медицины, образования, облагает людей всё большими тарифами на квартплату и прочими поборами. В СССР бюджета хватало на то, чтобы создать мощнейшую «социалку».

Советский Союз противостоял «Западу» не в одиночку, на его стороне было немало государств. Пусть некоторые сотрудничали добровольно-принудительно, но список союзников от этого не становится менее внушительным. При этом он то и дело пополнялся. Как ни крути, но, если абстрагироваться от практики реализации советских идеологических установок, то с позиции стороннего наблюдателя они выглядят довольно привлекательно. Чем плохи идеи социальной справедливости, отказ от угнетения человека человеком, коллективная собственности на ренту от использования природных ресурсов и прочее? Советский строй опирался на действительно мощную идеологическую доктрину, которая выглядела как реальная альтернатива западному обществу. Современная Россия не может похвастаться ничем подобным. Националистическая идея «Русского мира» априори не может стать привлекательна для других народов. С пресловутой «духовностью» ещё веселее. Это нечто настолько абстрактное, что даже у нас толком никто не может понять, о чём речь. Современная российская идеология – эдакое чудовище Франкенштейна, слепленное из гниющих трупов разных доктрин. Чем, по-вашему, это надругательство над природой может привлечь хоть кого-то?

В военном отношении в сравнении с СССР тоже мы смотримся не ахти. Об этом свидетельствуют ветшающие военные городки и заброшенные части. За последние несколько лет навели относительный лоск в контрактных подразделениях – но в остальных, комплектуемых срочниками, царит всё тот же хтонический ужас, что двадцать лет назад. Армия «донашивает» советское оружие, новые разработки существуют на бумаге или в единичных экземплярах, глохнущих на парадах. Про флот после трагикомичного похода «Адмирала Кузнецова» и думать страшно: если корабль, который должен был продемонстрировать всему миру мощь российского ВМФ, коптит небо как двухсотлетний пароход, а потом и вовсе путешествует на буксире, то что говорить о других судах?

Блины на лопате

Если Россия столь явно уступает во всём СССР, то каковы её шансы в противостоянии блоку государств, единожды выигравших холодную войну? Вопрос риторический. Поэтому я более чем уверен, что все эти военные операции на Ближнем Востоке и угрозы в стиле «я вам покажу кузькину мать!» рассчитаны исключительно на внутреннего пользователя.

Ситуация с разговорами о новой холодной войне и новом витке противоборства с Западом – ни дать ни взять сюжет басни «Слон и Моська». Россия в роли маленькой собачонки носится вокруг Запада и тявкает, периодически пытаясь укусить за ногу. Пока цивилизованный мир идёт и недоумевает, что происходит и как на это реагировать, восторженная российская публика восхищается: «Ай Моська! Знать она сильна, что лает на Слона!».

Чем не наглядное подтверждение тезиса, что мы «встали с колен»? Создаётся ложная аналогия: «если мы бомбим террористов и они бомбят террористов, значит, мы живём не хуже их». Для завершения добавим в палитру рассуждения о скором крахе Америки и тяжести жизни на Западе в условиях кризис – и вуаля! Картина восставшей из пепла сверхдержавы готова. В условиях, когда страна, упустив шанс на модернизацию стоит на пороге очередной катастрофы, возможность ощутить эфемерное величие становится для людей наркотиком посильнее опиума. Они с охотой ищут спасения от реальности в дурмане квасного патриотизма, и чем более депрессивной становится российская повседневность, тем глубже люди стараются погрузиться в галлюцинации о сверхдержаве. Поэтому если вчера «Искандеры» тихо посмеивались, то сегодня они готовы к новой холодной войне.

А.В.К.

Позиция автора может не совпадать с мнением редакции

Опубликовано в Аналитика

110 лет назад, 27 апреля 1906 года, открылось первое заседание Государственной Думы Российской империи. Тем самым было положено начало сложной истории отечественного парламентаризма.

Рождённая революцией

Вопрос о создании представительного органа власти то и дело становился предметом дискуссий на протяжении всего XIX века. От салонных бесед и фрондёрства интеллигенции дело иногда переходило к обсуждению на высшем уровне или попыткам силой протолкнуть решение снизу.  Впрочем, власть всякий раз пресекала поползновения в сторону парламентаризма. Александр I отправил в ссылку Сперанского, автора проекта конституционной реформы Российской империи. Декабристов погнали с Сенатской площади картечными залпами. По иронии судьбы, народовольцы убили Александра II за пару дней до обсуждения в Государственном совете проекта конституции Лорис-Меликова, а новый император, Александр III, ни о каком ограничении самодержавия слышать не хотел. Не оправдался и наивный расчёт подпольщиков, что насильственная смерть императора станет сигналом к началу революции.

Последний император, как и его отец, был убеждённым сторонником самодержавия, и ни о каком парламентаризме даже не помышлял. И всё же Николаю II  пришлось пойти на уступки. Созыв Государственной думы стал одновременно результатом первой русской революции и способом её подавления. Большая часть участников событий 1905 года уже после опубликования Манифеста 17 октября, провозгласившего дарование гражданских свобод, посчитала, что свои задачи революция выполнила, и теперь следует законным путём, через парламент, добиваться реформ. Несогласное меньшинство постепенно умолкло под сенью штыков и «столыпинских галстуков».

В результате первая революция оказалась незавершенной, она не привела к коренным изменениям политической системы. Под маской конституционной монархии скрывалось всё то же самодержавие. Это отразилось на судьбе русского парламента.

Первый созыв Государственной Думы проработал всего 72 дня. Несмотря на то, что выборы проводились отнюдь не на принципах всеобщности и равенства, депутатский корпус оказался оппозиционным. С первых дней парламентарии вступили в конфронтацию с царской администрацией. Острые дискуссии развернулись вокруг амнистии для политических заключённых, раздачи земель крестьянам и национализации природных богатств. Николай II явно брезговал полемикой с подданными, а посему распустил Думу, объяснив своё решение следующим образом: «Выборные от населения, вместо работы строительства законодательного, уклонились в не принадлежащую им область и обратились к расследованию действий поставленных от Нас местных властей, к указаниям Нам на несовершенства Законов Основных, изменения которых могут быть предприняты лишь Нашею Монаршею волею, и к действиям явно незаконным, как обращение от лица Думы к населению».

Надежды на то, что Вторая Государственная Дума окажется лояльней, оказались беспочвенными. Вопреки жесткому административному давлению и даже арестам «неблагонадёжных элементов», количество противников режима в ней только возросло. Депутаты пытались действовать осторожней, не давая императору формальных поводов для роспуска – и всё же 102 дня спустя их разогнали по домам. За это время Николай II подписал лишь три думских закона, и то по второстепенным вопросам.

Управляемая «демократия»

Роспуск в 1907 году Второй Государственной думы вошел в историю под названием «Третьеиюньского переворота». К тому времени революционный запал в стране сошел на нет, и самодержец начал чувствовать себя уверенней. Настолько, что, вопреки собственным указам и обещаниям, изменил избирательное законодательство таким образом, что в Третью Государственную Думу прошли преимущественно монархисты. Парламент превратился в управляемый орган, отлично справлявшийся с принятием бюджета и одобрением правительственных инициатив, но безнадёжно буксующим при попытке проведения реформ.

Бурная деятельность подконтрольной императору Думы с тех пор имитировалась за счёт дискуссий, проходивших на грани фола. Особенно прославились на поприще скандалистов черносотенцы. «Чёрная сотня» объединяла в себе ряд праворадикальных монархических организаций, созданных правительством для обеспечения поддержки своей политики массами. Идеологию черносотенцев замесили на постулатах официальной пропаганды, ура-патриотизме, демонстративной религиозности, национализме, обильно приправив мракобесием и антисемитизмом.

Массовое черносотенное движение отметилось еврейскими погромами и выступлениями против оппозиции, часто сопровождавшимися рукоприкладством. В Думе их вожди отличались бестактным поведением, нарушением элементарных норм приличия. Особенно выделялся Пуришкевич. Он вызывающе одевался и вызывающе себя вёл. Депутат-черносотенец обладал крикливым голосом, истеричными манерами поведения, постоянно нарушал порядок заседаний, переходил на личности, швырялся националистическими репликами и стаканами с водой. Ещё одним лицом черносотенного движения был депутат Николай Макаров. Ярый монархист и радикальный антисемит, он, осев после революции в Германии, с приходом к власти Гитлера стал активно сотрудничать с нацистами и последовательно выступал за начало войны с СССР. Это, пожалуй, всё, что надо знать о «патриотах» из «Чёрной сотни».

Именно такая Дума – крикливая, но беззубая – устраивала Николая II. В таком виде она и просуществовала до 1917 года, пока её не смели революционные события.

СССР с формальной точки зрения был демократической республикой, где воля народа находила выражение через систему советов. На практике реальная власть оказалась в руках партийных структур. Впрочем, даже юридически Верховный совет парламентом не являлся, отличаясь от него по ряду признаков. Так что после длительного перерыва парламентаризм в нашей стране возродился лишь в 1989 году, с созывом Съезда народных депутатов СССР.

Как и в начале века, в конце 1980-х создание представительного органа стало вынужденной уступкой, призванной сбить волну народного гнева в трудные годы. В худших отечественных традициях, Горбачёв постарался обеспечить парламентское большинство своим сторонникам. Хотя коммунисты при любом раскладе могли рассчитывать на поддержку избирателей, ещё до начала выборов КПСС «подстраховалась», фактически зарезервировала для себя треть депутатских мандатов. По закону их получали представители общественных организаций, которые в Советском Союзе контролировались партией власти. Как результат - несмотря на легализованную многопартийность, члены КПСС и кандидаты на вступление заняли 87 процентов кресел.

С распадом СССР Россия получила новый шанс на развитие полноценной парламентской демократии. К сожалению, не реализованный. Зародыш парламентаризма умирал долго и мучительно. Его расстреливали из танков, ограничивали «суперпрезидентской» конституцией, запугивали реальными и мнимыми угрозами до состояния полного паралича. Постепенно попасть в Думу становилось всё сложнее из-за многочисленных ограничений и административного давления. В итоге, парламент перестал быть местом для дискуссий и превратился во взбесившийся принтер.

Сегодня, как и сто лет назад, Дума является техническим органом, лишь изредка изображающим активность. Спустя век мы снова стали «счастливыми обладателями» новых черносотенцев и нового Пуришкевича. Правда, в отличие от имперского периода, с высоких трибун оппозиции не слышно вовсе.

Сквозь тернии

Виноваты в этом, в первую очередь, мы сами. Столетия крепостного рабства, колхозного угнетения и бесправия рабочих, государственный террор вытравили из русского человека, словно кислотой, память о собственных демократических вечевых традициях. Старшее поколение безнадёжно испорчено советской патерналистской системой, оно ждёт благоволения власти как манны небесной и трясётся от одной мысли о сокращении ничтожных подачек за непослушание. Этому же учат молодёжь: «не высовывайся, молчи, шагай в ногу – и тогда…».

В массовом сознании господствует иллюзия, будто политика – нечто бесконечно далёкое от простого обывателя, а происходящее во властных кругах его не касается. Участие в выборах воспринимается не как инструмент волеизъявления, отстаивания прав и свобод, а как акт лояльности той или иной политической силе – обычно, правящей партии. Среднестатистический россиянин воспринимает себя не как гражданина, а как подданного. Налог – это обязанность сродни оброку; выполнение государством социальных функций зависит исключительно от доброй воли правителя.

Наша страна попала в институциональную ловушку. Люди опасаются, что любая попытка реформ лишит их того немногого, что удалось скопить потом и кровью. Власть ещё больше заинтересована в сохранении статус-кво, при котором правящая элита благоденствует. Потому активно запугивает народ то напоминанием о «лихих девяностых», то «цветными революциями» - сценариями, так или иначе связанными с переменами. В таких условиях существование подлинного парламентаризма невозможно.

И всё же, я уверен, что рано или поздно наше общество сформирует полноценный представительный орган власти. История человечества показывает, что процесс демократизации можно притормозить, можно даже на некоторое время откатить вспять – но невозможно остановить. И не по причине каких-то моральных императивов, абстрактных идеалов и теорий. Нет, всё прозаичней.

Демократические общества дают возможность для самореализации наиболее активных и талантливых людей без оглядки на сословные, классовые, расовые и иные ограничения. Именно эти люди двигают вперёд экономику, культуру, науку и, в широком смысле, цивилизацию. В тираниях же успешность зависит от лояльности, а умные и энергичные представляют угрозу незыблемости строя. Начальник боится, что талантливый подчинённый его «подсидит». «Вождь нации»  опасается, что люди последуют за другим харизматичным лидером. Как писали братья Стругацкие, «Умные нам не надобны. Надобны верные». Поэтому любая диктатура априори консервативна и неконкурентоспособна в сравнении со свободным обществом.

Да, ценой мобилизации, большой или малой крови, использования всех имеющихся резервов авторитарные и тоталитарные государства способны совершить рывок, догнать конкурентов и на какое-то время даже вырваться в лидеры. Но они спринтеры, в то время как демократии – марафонцы. Рано или поздно история ставит тирании перед выбором: революция или либерализация.

В любом случае, в долговременной перспективе побеждают люди, их тяга к лучшей жизни и свободе в самом широком смысле. Парламент же на сегодня остаётся наиболее эффективным инструментом законного отстаивания интересов различных социальных групп, площадкой, где цивилизованным путём достигается компромисс. Так что Россия непременно придёт к созданию демократического законодательного органа. Вопрос лишь в том, по какому из путей.

А.В.К.

 

Опубликовано в Аналитика
Понедельник, 18 Январь 2016 14:15

ЛИХИЕ ДЕВЯНОСТЫЕ – ТАК ЛИ СТРАШЕН ЧЁРТ?

Один из главных аргументов, которые используют апологеты действующего в России режима, отвечая на критику в его адрес: «вы что, хотите, чтобы вернулись лихие девяностые»? Но давайте взглянем на это десятилетие с холодным умом, без лишних эмоций.


Последнее десятилетие двадцатого века и в самом деле оказалось не самым лёгким для страны. Экономические кризисы, острая политическая борьба, бандитизм – всё это и вправду было. Однако в сытые двухтысячные для решения задачи укрепления власти путинской «стабильности» (которой уже и не пахнет) противопоставлялся ельцинский «хаос». В итоге минувшее десятилетие силой пропаганды демонизировали. Фактически, его превратили в жупел для масс, преисподнюю с вечными муками, из которой нас вывел спаситель-президент.


Однако задумайтесь вот над чем: «лихие девяностые» - это всего лишь сравнительно небольшой промежуток времени с декабря 1991 года, когда развалился Советский Союз, до 31 декабря 1999 года, когда в отставку ушел Борис Ельцин. Причём это были очень разные годы, и далеко не всё в них столь уж беспросветно.


Начнём с того, чем запомнилось начало десятилетия: пустые прилавки, километровые очереди, жизнь впроголодь. Ужасно? Безусловно. Но является ли это порождением лихого десятилетия? Вовсе нет. Тяжелейший кризис начала 1990-х был порождён не гайдаровскими реформами, не развалом СССР, и даже не перестройкой Горбачева, который лишь пытался преодолеть последствия системного кризиса, охватившего советское государство с начала 1980-х годов. Крайне неудачно по целому ряду причин, углубляться в которые сейчас не будем. Нам важно лишь то, что то катастрофическое положение в экономике, сложившееся в начале существования Российской Федерации, является наследием просчётов и ошибок советского руководства.


Признание этого факта подводит нас к следующей мысли: при всей неоднозначности реформ первых лет самостоятельного существования России, правительству за несколько лет удалось справиться по крайней мере с одной из проблем, перед которой спасовали правители предыдущих лет. А именно – наполнить полки продовольственными товарами в кратчайшие сроки.


Другим несомненным достижение эпохи можно назвать создание условий для развития малого предпринимательства. Практически с чистого листа в стране возник и начал расти частный сектор, который, в условиях неизбежного краха командно-административной экономики с её покровительством по отношению к предприятиям, зачастую не конкурентоспособным, стал средством спасения многих людей от нищеты. Безусловно, процесс трансформации экономической системы проходил болезненно – однако уже к 1995 году ситуация в целом стабилизировалась. Хотя кризис 1998 года больно ударил по стране, уже в 1999 году начался выход из него, просевший уровень жизни населения стал постепенно выправляться. Этому во многом способствовало относительно либеральная политика правительства по отношению к бизнесу. Кризис не только привёл к банкротству одних компаний, но и расчистил дорогу для других – как это бывает в странах с развитой рыночной экономикой. Так, например, именно в это время на Дальнем Востоке стал формироваться развитый и конкурентоспособный рынок сухих строительных смесей. И всё это – прошу особо отметить – при ценах на нефть в районе 17 долларов за баррель, а в 1998 году – 9,1 долларов.


Нынешний кризис в России начался в 2008 году. Прошло уже восемь лет, а страна, не успев оправиться от него, погрузилась в новую депрессию. Восемь лет – сколько продлились все «лихие девяностые». А впереди нас не ожидает ничего хорошего. Ведь – в отличие от 1998 года – сегодня мы во многом растеряли интеллектуальный потенциал из-за снижения уровня образования, зарубежных инвестиций ждать не приходится, а административные барьеры, налоговое бремя и – самое главное – коррупция подавляют предпринимательскую инициативу.


Конечно, можно вспомнить приватизацию, позволившую немногим людям со связями или махинаторскими талантами сколотить огромные капиталы, за гроши, скупив бывшее государственное имущество. Тем не менее, и тут надо признать, что степень концентрации капитала в 1990-е годы оказалась существенно ниже, чем сегодня. Например, на нефтегазовой рынке существовало, куда большее количество игроков, чем сегодня, и доля каждого из них была меньше. Не стоит тешить себя иллюзиями, что современное доминирующее положение государственных Роснефти и Газпрома означает, что их доходы идут на благо российского народа: миллиардные состояния их президентов, Сечина и Миллера, хорошо демонстрируют, что по сути своей это частные предприятия, работающие только на себя.


В этом суть современного российского дикого госкапитализма, который обирает людей, за частую, не хуже мошенников. Вспомним самый известный пример финансовых пирамид 1990-х годов: «МММ». Судом пострадавшими были признаны десятки тысяч человек, по экспертной оценке речь может идти о нескольких миллионах. А сколько людей пострадало в результате монетизации льгот или заморозки накопительной части пенсии? Повышения тарифов на коммунальные услуги и добавления спорных строк вроде оплаты капитального ремонта? При этом между жертвами Сергея Мавроди и нашими современниками есть одна разница: у первых был выбор, отдавать свои деньги или нет.


Ещё в качестве приметы позапрошлого десятилетия любят называть бандитизм. Статистика, да и субъективные ощущения действительно показывают, что преступлений тогда было больше. Но о них и говорили чаще. И может ли хоть кто-нибудь вспомнить историю, подобную делу «Рособоронсервиса», когда виновников разоблачили, публично осудили, а потом просто оправдали? В девяностые многих возмущал разгул организованной преступности, то, что криминальная «братва» рвалась в высшие эшелоны власти. Сегодня борьба с «авторитетами» как-то не заметна. Но не потому ли, что «братва» к власти дорвалась? Недавний скандалы заставляют задуматься об этом.


Резюмируя выше сказанное, хочу отметить: нет, 1990-е ни в коем случае не были райскими годами. Это было сложное время – иначе и не могло быть в момент слома старых устоев и болезненного зарождения новых. Но они не так ужасны, как нам сегодня стремятся представить прошлое люди, сами занимавшие не последние посты в правительстве тех времён. Концентрация внимания на негативе, постоянное запугивание людей – это один из опорных стержней современной российской пропаганды. А между тем, ветер перемен, веявший над страной в последнее десятилетие двадцатого века, разносил семена нового общества. Не все они проклюнулись, не все возможности были реализованы. Но даже немногочисленных плодов «лихого» десятилетия хватило, чтобы изменить Россию.


А.В,К.

 

Опубликовано в Аналитика

сколько мы платим краевым чиновникам? анализ административных расходов в бюджете Хабаровского края на 2016 год

Самой интересной частью бюджета для многих жителей края являются расходы на содержание чиновников.

В Европейских странах уже давно утвердилось понятие, что чиновник, от самого мелкого клерка до главы Государства, это слуга народа, живущий за счет налогов, поэтому к людям он должен относиться как к «условному начальнику». В России же пока наблюдается обратная тенденция, многие испытывают трепет перед людьми, наделенными маломальскими государственными полномочиями, а власть предержащие, в свою очередь смотрят на народ свысока. Это отражается и на уровне зарплат.

По данным Росстата на сентябрь 2015 года в Хабаровском крае было 2036 чиновников краевого уровня, их средняя зарплата составляла 83 650 рублей, при средней зарплате по региону в 38 799 рублей. Судя по бюджету 2016, в предстоящем году краевые чиновники тоже бедствовать не будут.

 

 

Обеспечение Губернатора выделено в бюджете в отдельную статью. По сравнению с прошлым года, эта сумма не изменилась и составляет 11 миллионов 173 тысячи рублей. Таким образом, на зарплату первому лицу региона налогоплательщики отдают по 931 тысячи рублей в месяц, что в 24 раза больше официальной средней зарплаты по краю.

На функционирование Правительства Хабаровского края в 2016 году  планируется потратить 3 миллиарда и 327 миллионов рублей. Эти деньги пойдут на обеспечение работы краевых чиновников (связь, канцелярия, транспорт, ЖКХ) и, в первую очередь, на зарплаты. Всего в исполнительной власти региона трудятся 1657 человек, их средняя зарплата составляет 87 300 рублей, что в три раза больше, чем зарабатывают многие хабаровчане. Таким образом, Правительство края, без учета расходов на Губернатора, тратит на себя 4,25% бюджета региона.

Второй по расходности на чиновников  статьей краевого бюджета является «обеспечение деятельности мировых судей, государственных нотариусов и административных комиссий». Это мировые судьи, комиссии рассматривающие дела об административных правонарушениях и государственные нотариусы (обычно такие нотариусы работают в малонаселенных районах, где «частнику» работать не выгодно). На эти цели в 2016 году уйдет почти 348 миллионов бюджетных денег. Если про нотариусов и админ.комиссии данных нет, то про зарплаты судейских работников можно сказать точно. В сентябре 2015 года в крае работало 224 труженника «судебной власти» со средней зарплатой в 60 559 рублей.

На законодательную власть, представленную в Хабаровском крае Думой из 36 депутатов, будет потрачено 197 миллионов 696 тысяч рублей. Стоит отметить, что за деньги работают только 18 народных избранников (Председатель Думы, главы и замы комитетов, глава регламентной группы), остальные принимают законы на общественных началах. На зарплаты «профессиональных законотворцев» в бюджете заложено 34,8 миллиона рублей, на Председателя отдельно – 9,9 миллиона. Получается, по 170 тысяч на депутата в месяц и по 825 тысяч на Председателя (практически уровень Губернатора). Формально Председателем Законодательной Думы Хабаровского края является Виктор Чудов, который в настоящее время находится в СИЗО, на работу, соответственно, не ходит и зарплату получать тоже не должен. Простые служащие Думы зарабатывают гораздо скромнее депутатов. По данным того же Росстата в крае 55 человек работает в законодательной власти и получают в среднем 78 726 рублей.

Депутаты просто так не появляются, их нужно избирать, что тоже не бесплатно. Поэтому 73 миллиона 800 тысяч рублей предусмотрено в бюджете на деятельность Избирательной комиссии Хабаровского края. Так как 2016 году предстоят только федеральные выборы в Государственную Думы РФ, платить за которые будет тоже федеральный бюджет, то основная часть этих денег (63 миллиона) пойдет на зарплаты членам комиссии.

Кроме этого в крае работают целых три уполномоченных по правам. Они должны защищать права человека, детей и предпринимателей. На это им выделяют 43 миллиона 848 тысяч рублей. Оправдывают ли эти люди выделяемые на них деньги? Мы будем внимательно следить за их деятельностью в течение 2016 года и дадим ответ на этот вопрос.

У края так много имущества, что на управление им требуется в год 63 миллиона 800 тысяч. Из 440 тысяч будет стоить постановка краевой недвижимости на кадастровый учет.

Но еще больших денежных вливаний требует управление краевых финансов. На это в бюджете предусмотрено 6 миллиардов  827 миллионов рублей. Куда же пойдут такие деньжищи? В первую очередь на процентные платежи по кредитам. С 2012 года Хабаровский край тратит денег больше, чем зарабатывает, а получившийся дефицит покрывает за счет банковских кредитов. Так в 2016 году государственный долг края будет составлять 28,4 миллиарда, на процентные платежи по нему уйдет 3,165 миллиарда рублей. Вот такая вот «ипотека».

Таким образом, власти Хабаровского края, чтобы освоить 78 миллиардов регионального бюджета тратят практически 14% от этой сумму. В денежном выражении это без малого 11 миллиардов, по большей части, эти финансы идут на зарплаты чиновникам и на процентные платежи по кредитам в коммерческих банках.

О социальных расходах краевого бюджета, читайте тут.

В следующей части мы расскажем, сколько денег налогоплательщиков края уходит на безопасность, экологию и развитие экономики.  

"Люди-ДВ"

Опубликовано в Общество

Хабаровскx Хабаровский крайx Дальний Востокx аналитикаx Платонx Дальнобойщикиx поборыx олигархиx Кремльx Чиполлиноx налогиx инфляцияx экономическая грамотностьx здоровье гражданx традицииx традиционные ценностиx импортозамещение x гражданское обществоx

Признаюсь, что первоначально, садясь за статью, я собирался разразиться потоком гневных речей. Но затем понял, что про скандальную систему взимания платы сказано так много плохого, что пора показать её позитивную сторону.

Чем хорош «Платон»?

Аргумент первый: «Платон» приближает нас к сказке.

Признайтесь: хотя бы раз в жизни, пусть даже в далёком детстве, каждому из нас хотелось попасть в сказку. Хотя бы на минутку оказаться в мире волшебных приключений, отважных героев, рушащих козни коварных злодеев. Знаю, что хотелось.

Поздравляю – теперь мы все на шаг ближе к осуществлению заветной мечты: с введением «Платона» наша реальность стала сильнее походить на волшебный мир, созданный фантазией Джанни Родари. Тот, где живёт принц Лимон, графини Вишни, сеньор Помидор и множество овощей.

Налог на воздух пока ещё не введён, но в появившихся недавно сборах уже проявляются его анатомические черты: безумно дорогая плата за то, чем раньше пользовались просто так. Так что, не ровен час, мы всё же дождёмся наступления по-настоящему сказочной жизни.

Аргумент второй: «Платон» отдаёт дань традиции

В последние годы довольно часто приходится слышать о необходимости возврата к традиционным ценностям. Новая система взимания платы оживляет если и не ценность, то, по крайней мере, управленческую традицию далёкого прошлого – откуп. Суть откупа состоит в передаче государством права взимания налогов и сборов частным лицам. Исторически распространение подобной системы было связано с отсутствием достаточно развитого управленческого аппарата, способного должным образом контролировать сбор денег с населения. В этих условиях государства вынужденно прибегали к услугам третьих лиц, бравших на себя нелёгкий труд выколачивания налогов и сборов. Конечно же, не безвозмездно: на каждую монету, отправленную в казну, приходилось две-три, шедшие в карман откупщику. Зная это, правители во все времена по возможности старались ставить на откуп проверенных людей, по возможности – своих друзей.

Кстати, в свете выше сказанного, название «Платон» видится очень удачным, ведь оно отсылает нас к эпохе античности, в Древнюю Грецию, где откуп являлся распространённой практикой.

Аргумент третий: «Платон» делает вклад в импортозамещение.

С тех пор, как упали цены на нефть, а против ряда особ, приближённых к власти и госкорпораций были введены адресные экономические санкции, их доходы упали. Эти досадные потери, по-видимому, решено было возместить за счёт отечественного производителя.

Нам обещали импортозамещение – и мы его получаем. Упали цены на нефть? Что ж, поднимаем цены на бензин. Европейцы отказались от увеличения объёмов закупаемого газа? Самое время «заморозить» пенсии и урезать зарплаты бюджетникам. Теперь вот «Платон» - ещё один способ компенсировать пересыхание денежного потока эпохи «стабильности».

И это правильно. В конце концов, когда вокруг одни враги, мы не можем показать свою слабину – например, опустившись на строчку ниже в рейтинге стран с самым большим количеством долларовых миллиардеров. В этом наша особая, предками данная мудрость народная – не можешь гордиться собственной крепостной хатой, гордись усадьбой своего барина.

Аргумент четвёртый: «Платон» поддержит здоровье граждан

Как, спросите вы? Очень просто. После полноценного введения системы в действие, транспортные расходы резко вырастут, а вслед за ними подскочат цены буквально на всё – одежду, бытовую технику и, конечно же, еду. Как это уже случалось, народ отреагирует единственно возможным способом: станет больше экономить. В том числе за счёт массового возврата к огородничеству.

Труд на свежем воздухе, экологически чистые овощи и фрукты, не знавшие китайских пестицидов, коварной турецкой земли и неблагодарных восточноевропейских рук, забывших о своей былой принадлежности к соцлагерю – всё это, несомненно, пойдёт на пользу людям. Оздоравливающий эффект физических нагрузок будет идеально гармонировать с долгожданной оптимизацией системы здравоохранения. Лишние больницы уберут, лишних врачей сократят, скорая станет платной – ведь пользоваться её услугами, очевидно, станут лишь лентяи, не захотевшие укреплять иммунитет физическим трудом на грядках.

Аргумент пятый: «Платон» помогает формированию гражданского общества.

Позволю себе процитировать слова Владимира Путина, произнесённые им в октябре этого года на заседании президентского Совета по развитию гражданского общества и правам человека: «Все больше людей стремятся быть сопричастными к общественным инициативам, и такой активный рост гражданского самосознания, конечно, важно и нужно поддержать, поощряя и особо отмечая тех, кто на протяжении многих лет подает примеры искреннего и самоотверженного служения людям».

Вне всякого сомнения, система «Платон» подхлестнула рост гражданского самосознания среди населения, по крайней мере – среди представителей одной профессии, дальнобойщиков. Простые работяги, до того державшиеся в стороне от всякого рода протестов и общественных движений, внезапно обнаружили у себя спавшие таланты к самоорганизации. Давненько у нас не было общероссийских забастовок с походом на Москву – на память приходят разве что стучащие касками шахтёры из 1990-х годов.

Невольно начинаешь задумываться: а вдруг введение «Платона» - очередная гениальная многоходовка, направленная на поддержку формирования гражданского общества, о которой столько говорилось с высоких трибун?

Аргумент шестой: «Платон» повысит экономическую грамотность населения

Нет, я не ожидаю, что все сядут за учебники и разберутся, наконец, почему нельзя просто взять и всё поделить, нельзя напечатать денег столько, сколько хочется, и чем же на самом деле поддерживается курс доллара. Но есть шанс, что в головах людей выстроится простая цепочка причинно-следственных связей между потерей госкорпорациями части многомиллиардных доходов, введением новых сборов, ростом цен и резким сокращением денег в карманах. Теплится надежда, что люди в массе своей перестанут воспринимать происходящее в верхах как картинки из параллельной реальности, никак не пересекающейся с их повседневной жизнью. Если это произойдёт, то в головах начнут формироваться интересные вопросы, а, как известно, правильно поставленный вопрос – половина ответа.

Кроме шуток

На самом деле происходящее не оставляет особых поводов для веселья. Потому как впереди нас ожидает весьма серьёзное повышение цен. Хотя представители властей поспешили заявить, что введение «Платона» не повлияет на инфляцию, это не более чем жонглирование терминами. Да, в обыденном представлении «инфляция» - то же самое, что рост и цен. Но на самом деле речь идёт о разрастании денежной массы в обороте, и изменение цифр на ценнике – лишь одно из её последствий. Новые поборы с дальнобойщиков денежную массу действительно не увеличат, тут власть имущие правы. Они приведут к росту себестоимости всех товаров за счёт транспортных издержек. Но для кошельков покупателей нет принципиальной разницы, по какой причине они стали истончаться.

В то, что «Платон» хоть тушкой, хоть чучелом протащат на российские дороги, я не сомневаюсь. Стихийное возмущение дальнобойщиков сойдёт на нет, люди растеряют пыл, отсутствие опыта сделает неэффективными формы протеста. Рассуждения о том, что путинская Россия знала примеры, когда под давлением широких масс населения власть шла на попятную, кажутся мне слишком оптимистичными.

В 2004-2005 годах, когда прошли протесты против монетизации льгот – а именно в их сторону кивают оптимисты - была совсем иная внутриполитическая ситуация. Кремль ещё не выстроил пресловутую вертикаль власти, в регионах ещё выбирали губернаторов, и даже не до конца разорвали «красный пояс» из субъектов федерации, которыми руководили члены КПРФ. Иными словами, власть чувствовала себя куда менее уверенно, чем сегодня, и к проявлениям недовольства периодически прислушивалась.

Совершенно иным был и масштаб протестов, поскольку монетизация льгот напрямую затрагивала куда большее число людей, чем система «Платон». Сегодня под непосредственный удар попали только дальнобойщики, все остальные почувствуют на себе косвенное воздействие нововведения позднее. И не все свяжут одно с другим – по крайней мере, сразу. Учитывая, что люди в России, к сожалению, живут по принципу «моя хата с краю, ничего не знаю», никакого резкого всплеска протестных настроений это не вызовет – поворчат и успокоятся. На то весь расчёт

Наконец, начало 2005 года было ближе к единственным по-настоящему альтернативным выборам в нашей стране, чем к дню сегодняшнему. В Кремле ещё оглядывались на события 1996, 1993 и 1991 годов, когда удержание власти различными политическими силами целиком зависело от того, на чьей стороне выступят люди. И это откладывало свой отпечаток на взаимоотношение власти и общества.

Сегодня ситуация в корне изменилась. Кремль нащупал стратегию, которая позволяет отвлечь внимание от происходящего внутри страны. Пока люди с упоением смотрят по телевизору реалити-шоу о вставании с колен под героическую музыку и борьбу против мешающей этому пятой колонны, в их карманы залезают всё глубже. И даже если кто-то почувствует шевеление чужой руки за пазухой, он будет терпеть ради сохранения иллюзии величия. Боюсь, что от дальнобойщиков с их проблемами отмахнётся не только власть, но и общество.

Так может продолжаться очень долго. В конце девятнадцатого-начале двадцатого века страну на протяжении пары десятилетий сотрясали периодические забастовки. Да ещё какие! Порой работу прекращали до четверти миллиона человек! Только вот чужие проблемы и тогда, и сейчас никого не трогали. Понимая это, власть не спешила идти на попятную. Не станет и сегодня.

А.В.К.

Опубликовано в Аналитика
Понедельник, 30 Ноябрь 2015 09:49

Русский мир в нафталине

В прошлый раз, ведя разговор о штампах отечественной пропаганды, мы подошли к концепции «русского мира» как ещё одному заимствованию из дней минувших. Давайте же разберёмся, откуда у него растут ноги.

Тех же щей…

Сегодня формулировки понятия «Русский мир» довольно размыты, но в целом суть идеи можно уловить: имеется в виду определённое географическое пространство, на котором проживают люди, связанные культурно-исторической, языковой, а также религиозной и этнической общностью. В силу этого российское государство, позиционирующее себя представителем русского народа и его защитником, считает естественным включение территории «русского мира» в сферу своих интересов. Достаточно логичным выводом из этого умозаключения является невозможность отстранения Кремля от происходящего на территории «русского мира», даже если его границы простираются за пределы пограничных застав Российской Федерации.

Идея эта не уникальна не только для российской, но и для мировой истории. Оформляться она начала примерно в ту же эпоху, что и концепции «французского», «английского» миров. Так эти совокупности взглядов, конечно, никто не называл, но задачи они решали одинаковые. Трудами идеологов выстраивалось мировоззрение, в рамках которого органично объяснялось, почему одно государство имеет право вмешиваться в дела другого.

Становление идеи разнообразных «миров» относится к эпохе позднего средневековья, и связано оно напрямую с процессами централизации государств, собиранием фактически независимых феодальных владений под властью одного человека. Процесс этот был долгим, тяжёлым и требовал решения множества задач. Одна из главнейших – необходимость обеспечить лояльность жителей новых территорией через приведение убедительных аргументов в пользу подчинения новому правителю, никак не связанному прежними сеньорами.

Тут стоит упомянуть, что средневековые страны мало походили на современные. Это были довольно аморфные конгломераты владений, находившихся в собственности феодалов. Единственное, что их связывало в какое-то подобие организованного государства – отношения вассалитета-сюзеренитета, завязанные на двусторонних договорах между представителями земельной аристократии. В сложившихся условиях монарх имел какое-то влияние лишь на тех, кто лично приносил ему вассальную присягу в обмен на гарантии соблюдения прав и привилегий. Для остальных он оставался никем.

Такая власть была очень непрочной, и королевскими привилегиями быстро начинали пренебрегать, если видели, что правитель не в состоянии заставить с собой считаться. Так произошло, например, в Киевской Руси. Взошедший на великокняжеский престол в 1132 году Ярополк Владимирович был человеком средних дарований, и не сумел ни силой, ни дипломатией поддержать единства государства. В результате оно распалось.

Московские князья, собирая земли много веков спустя, делали это в условиях, когда понятие «русский народ» не имело смысла. На обширных территориях Восточно-европейской равнины жили московиты, рязанцы, новгородцы, тверичи и многие другие. Их идентичность основывалось на том, какому властителю выплачивалась дань. И жителю Владимира было не ясно, почему это он должен платить ещё и сидящему в Москве князю. На помощь приходила идея, кажущаяся нам очевидной, но совершенно новая в те времена: несмотря на наличие границ между княжествами, их объединяет нечто большее – религия, язык, культура, история. То, что в совокупности составляет национальное единство.

Сначала разыгрывали религиозную карту. Иван I Калита, уговорив митрополита перенести свою резиденцию в Москву, разом превратил своё княжество из второсортного удела в духовный центр Руси. С этого момента утверждение мысли о том, что «русский мир» объединён религией, а «русский» - значит «православный», неизменно играло на руку московскому престолу. В значительной степени именно под знаменем религии Дмитрий Донской впервые заставил большинство русских князей признать верховенство Москвы – пусть и на время компании против темника Мамая. На случайно в истории о битве на Куликовом поле за князем неизменно стоит фигура Сергия Радонежского, видного духовного подвижника.

Иван III, правнук Дмитрия Донского, добавил к идее православного русского мира новые элементы. Своё право на власть он доказывал исторической преемственностью от власти Великого князя Киевского. Ведя переговоры с независимыми землями о присоединении к Москве, он апеллировал к тому, что некогда они все подчинялись Киеву, а он – Иван III – прямой потомок его правителей.

Под занавес своей жизни властитель Московского государства, объединив идеи православной идентичности, исторической преемственности и культурного единства в один мощный коктейль, использовал его в качестве эффективного инструмента для расширения своего влияния. Во время русско-литовской войны 1500-1503 года он, создав образ защитника веры и законного наследника земель бывшей Киевской Руси, переманил на свою сторону множество представителей русскоязычной литовской аристократии. Это помогло добиться военного разгрома и аннексии трети территории Великого княжества Литовского.

…да погуще влей.

К моменту превращения Московии в Российскую империю границы государства уже простирались за пределы исторического ареала обитания русского народа, и концепция «Русского мира» претерпела изменение, трансформировавшись в идею панславянского единства. Так как не все славянские народы исповедовали православие, религия в её рамках отошла на второй план, хотя продолжала играть важную роль, когда речь заходила о южных славянах – сербах, болгарах и прочих. В целом же на авансцену выдвинули этническое и культурное родство.

Панславянизм предполагал, что Российская империя, как крупнейшее и сильнейшее из славянских государств, должна стать «старшим братом» для остальных родственных народов, объединив их под властью Петербурга – естественно, для защиты от чужеродного влияния и угнетения. Такая идеология подводила базу под претензии России на расширение в западном направлении и попытки добиться через противостояние с Османской империей контроля над Балканами и черноморскими проливами. Окончательно оформившись в XIX столетии, панславянизм просуществовал до свержения самодержавия, в конце концов сыграв в истории страны достаточно роковую роль: именно солидарностью с братским народом Сербии Россия объяснила свой ультиматум Австро-Венгрии, обернувшийся Первой мировой войной.

Большевики отошли от идеологии «русского мира» и её производных: они не вязались с идеями интернационализма и классовой борьбы. Пожалуй, единственное, что они позаимствовали от панславянизма – концепция «старшего брата», модифицированная для применения к социалистическим государствам. Однако сегодня Россия вернулась к идее «Русского мира». Панславянизмом, правда, и не пахнет – не по Сеньке шапка. Но, в общих чертах соответствуя идеям XVII века, современный пропагандистский штамп исполняет свою главную задачу - делает оправданным в глазах общественности вмешательство в дела соседних государств.

Нельзя сказать, что в начале двадцать первого века концепция «Русского мира» не ощутила на себе новых веяний. Главная модернизация, на мой взгляд, связана с внедрением понятия «постсоветское пространство». Сегодня оно представляется как естественная зона интересов России в силу исторической принадлежности к Советскому Союзу и, шире, социалистическому лагерю. В современной идее русско-постсоветского мира причудливо сплелись покровительственно-пренебрежительное отношение к «младшим братьям», обида за утраченные земли и контроль над сателлитами из соцлагеря, а также возмущённые голоса, произносящие фразы в духе «мы им заводы построили, а они нас предали». Фразы совершенно безграмотные, если учесть, например, что по ряду параметров промышленность досоветской Чехословакии могла утереть нос СССР. Это, впрочем, предмет для отдельного разговора.

Что касается связанных с понятием «постсоветское пространство» мировоззренческих установок, то это не более чем проявление фантомных болей по утраченной империи. В своё время тем же переболели европейские державы. Но заболевание протекало по-разному. Великобритания достаточно быстро и успешно переключилась с риторики времён «империи, над которой никогда не заходит солнце» на решение внутренних проблем, обеспечив своим гражданам высокий уровень благосостояния. При этом лондонские дипломаты ещё и умудрились сохранить хорошие отношения с большинством бывших колоний и доминионов. Несколько болезненней вырастание из имперских штанишек произошло у Франции и Нидерландов – потребовалось позорное поражение в колониальных войнах и внутриполитический кризис, чтобы произошла переоценка ценностей.

Есть и третий путь – установления ради сохранения иллюзии империи или проведения реваншистской политики авторитарного режима. Или даже тоталитарной националистической диктатуры. Этот путь прошли Испания Франко, Португалия Салазара, Германия Гитлера. В каждом из этих случаев всё раньше или позже заканчивалось кровью, нищетой и отсталостью страны, которую впоследствии приходилось преодолевать новым властям.

Хочется верить, что Россия всё же выберет верную дорогу.

А.В.К.

Опубликовано в Аналитика
OSense O-Sense


Ещё новости

Разработано совместно с Eco-Joom.com