Вторник, 03 Октябрь 2017 14:28

Матильда и черносотенцы

Отгремели словесные баталии, прошли крестные ходы, одни кинотеатры протаранили автомобилем, другие «ушли в отказ», третьи все же решились выпустить на экраны многострадальную «Матильду». И вот сегодня, когда истерия немного спала, самое время поговорить спокойно.


Начнём с того, что как бы не возмущалась прокурорша, известная в первую очередь умением быстро перекрашиваться из двух цветов в три, как бы не бесновались самозваные поборники нравственности, но связь между Николем Романовым и Матильдой Кшесинской была. Об этом достаточно прямо свидетельствуют дневники как цесаревича, так и балерины. Первые можно найти в интернете буквально за пару кликов, со вторыми чуть сложнее, но особых препятствий тоже нет, так что любой может их почитать и убедиться в этом. Строго говоря, в романе не было ничего крамольного: Николай на тот момент не был ни только императором, но и семейным человеком. И вскоре после помолвки цесаревича связь прекратилась. Видеть что-то дурное в увлечении друг другом двух молодых, свободных людей, которым было немногим более двадцати лет, могут лишь законченные ханжи.


Впрочем, вся эта истерия, на мой взгляд, имеет весьма опосредованное отношение к личной жизни Николая Второго. По правде говоря, складывается ощущение, что до него никому нет дела - в том или ином смысле. Хоругвеносцам и прочим гражданам христианского государства без разницы, кем был на самом деле этот человек. Вера, как известно, в доказательствах не нуждается, так что никого из этой братии не смущает, что перечень заслуг, приписываемых ими последнему императору, не выдерживает проверку историей.
Государевы мужи в нашей стране требовательностью к исторической правде никогда не отличались, им важнее создать подходящую картину прошлого, а не докопаться до истины, так что реальный Николай II им тоже не интересен. Основной массе населения, у которых с историей плохо (могу это констатировать на основе своего преподавательского опыта) вовсе нет дела до почившего почти сто лет назад монарха.


Так что же произошло? Почему поднялась такая шумиха? На мой взгляд, это были своеобразные «учения», с целью проверить, насколько эффективно можно использовать современных черносотенцев, выпестованных за время, прошедшее с оппозиционных митингов 2011-2012 года.


Тут опять не обойтись без небольшого экскурса в историю, причём аккурат в эпоху Николая II. В 1905 году монархия оказалась под серьёзным ударом: экономический кризис, крайне неудачная война с Японией, имущественное неравенство, коррупция и проблемы в социальной сфере вызвали нарастающие протесты по всей стране, а расстрел демонстрации в Санкт-Петербурге привёл к началу первой русской революции. Хотя случались вооруженные стычки, самым распространённым способом противостояния власти были забастовки и акции гражданского неповиновения, так что революция 1905-1907 года объединила под своим стягом представителей самого широкого политического спектра. Правительству, которое не могло справиться с протестом исключительно силовым методом, пришлось прибегать к самым разным инструментам борьбы, в том числе – к созданию монархических движений, которые должны были, с одной стороны, демонстрировать наличие в стране лояльных государству слоёв населения, а с другой, стать инструментом опосредованного силового давления на оппозицию. Такие «общественные организации» и политические движения получили обобщённое название «черносотенцев».

Черносотенцы руководствовались официальной государственной идеологией, выраженной в лозунге «Православие, самодержавие, народность». Их отличал ультраконсерватизм, приверженность к «традиционным ценностям», великорусский национализм, густо замешанный на антисемитизме и отрицании тлетворных западных веяний. Члены черносотенных движений постоянно присутствовали в Государственной Думе, особенно третьего и четвёртого созыва, где вели себя так, что, несомненно, подсказали Жириновскому фирменные приёмы ведения, с позволения сказать, дискуссии: крик, перебивание оппонента, оскорбления, швыряние стаканами с водой, рукоприкладство. На улицах черносотенцы и вовсе превратились в настоящих боевиков. При попустительстве полиции, внезапно исчезавшей с улиц или делавшей вид, что ничего не происходит, они нападали на участников антиправительственных митингов, разносили в пух и прах помещения, принадлежавшие оппозиционным политическим партиям, устраивали еврейские погромы, сопровождавшиеся убийствами и грабежами.


Хотя напрямую обычно не говорят о возрождении традиций черносотенного движения, вполне очевидно, откуда черпают вдохновение множество сравнительно мелких религиозно-политических организаций типа «Союза православных хоругвеносцев», расплодившихся в последние годы. При этом они всё чаще получают символический карт-бланш на погромы выставок, проведение «крестных ходов» под лозунгами, которые из уст представителей иных политических сил воспринялись бы как экстремистские. Мишенями нападок, как и сто лет назад, становятся представители оппозиции или интеллигенции, идущие против официального курса власти и не разделяющие её точку зрения по тем или иным вопросам.


В тело современной Думы, которая давно является не законодательным органом, а инструментом для метания «пробных шаров» в виде идей разной степени сумасбродности, реакцию на которые изучают в администрации Президента, введено несколько человек с типично черносотенным менталитетом. Через неё расплодившиеся нео-черносотенные движения (назовём их так) получили сигнал к действию. И понеслось: крестные ходы, письма с угрозами в адрес кинопрокатчиков и, наконец, самый настоящий теракт в Екатеринбурге, когда в кинотеатр въехал и загорелся УАЗ.


И вот тут власть одёрнула поводок, на котором старается держать «поборников нравственности». Мединский, уж на что сомнительный персонаж, но одёрнул Поклонскую. Лидера внезапно всплывшего невесть откуда (хотя на самом деле всё тут ясно) движения «Христианское Государство – Святая Русь», рассылавшего письма с угрозами, демонстративно арестовали. Депутаты, устроившие закрытый просмотр «Матильды», вопреки опасениям многих объявили многострадальную ленту отличным фильмом без следа крамолы. На лицо явное желание указать на место не в меру разбушевавшимся гопникам, внезапно решивших записаться в ряды верующих.


Воспринимать это как испуг власти? Не думаю. Мне кажется, единственное, чего боится государственная когорта – это то, что они лишаться возможности набивать себе карманы. Какие-то подрывы кинотеатров и перспектива погромов их не шибко-то волнуют. Однако пока использование такого инструментария, очевидно, кажется преждевременным. Протестные настроения в стране ещё и близко не подходят к тому, что было в 1905-1907 годах, так что откровенный беспредел со стороны проправительственных молодчиков пока будет выглядеть как стрельба из пушки по воробьям и способен принести больше вреда, чем пользы, вызвав недовольство тех, кто пока ещё по наивности считает себя стоящим в стороне от любой политики. Псов вывели на прогулку, сняв намордники – и снова посадили на цепь.


До поры до времени.


А.В.К.


Мнение автора может не совпадать с мнением редакции

Опубликовано в Аналитика

В последнее время в стране произошло несколько переименований, вызвавших достаточно большие споры – как об их целесообразности, так и о том, чем руководствовались авторы инициатив смены имён.

Ордена Ленина царские железнодорожники

Начну с самого шедеврального, на мой взгляд, примера смуты в головах людей, озадачивающих себя столь важной для развития страны задачей, как придумывание новых названий для старых учреждений. Естественно, с последующей заменой бланков, табличек, вывесок и указателей. Речь идёт о присвоении Московскому государственному университету путей сообщения имени императора Николая Второго.

Определённую логику в этом можно углядеть: руководство университета делает реверанс в адрес собственного дореволюционного прошлого. Ведь первоначально учебное заведение называлось Императорским Московским инженерным училищем, а в период с 1913 по 1917 годы – Московским институтом инженеров путей сообщения имени Николая Второго. Недоумение вызывает лишь то, что, вспоминая про Николая, администрация ВУЗа не забывает о Сталине и Дзержинском, чьи имена также украшали официальные институтские бумаги в прежние времена. Совершенно постмодернистским выглядит вывешенный на институтской ограде плакат, с которого на прохожих смотрят все три исторических персонажа. При том, что двое из них участвовали в свержении третьего, и приложили руку к его расстрелу. С тем же успехом на одном баннере можно поместить Вавилова и Лысенко, Брежнева и Дубчека, Цезаря и Кассия с Брутом

Подобное сочетание несочетаемого весьма симптоматично для нашей страны, в которой, как сравнительно недавно объявили, «нет и не может быть никакой другой объединяющей идеи, кроме патриотизма». А патриотизм у нас, как известно, трактуется только в узком русле беспрекословной поддержки власти и всех её начинаний. С точки зрения такого «патриота» и Николай Второй, и Сталин, и Дзержинский принадлежат к одному пантеону небожителей с властного олимпа, и восхвалять их стоит одинаково. А различия в идеологии, методах, в том, как их действия отражались на людях, значения не имеют. Как не имеет значения противоестественность мешанины из новомодного показного православия и ностальгии по коммунистической идеологии, любовь к рассуждениям о собственном миролюбии и желание показать всему миру кузькину мать.

Это весьма прискорбно, поскольку демонстрирует крайне низкий знаний как истории, так и современных реалий нашего мира. В голове у людей – сплошной кавардак, они не знают, где, правда, а где ложь, и воспринимают за истину последнее слово, произнесённое с телеэкрана. Тем, кто успел вырасти в СССР, говорили про Великую Революцию и кровавый царизм – и они верили без попытки критического осмысления. Потом открыли архивы, показали оборотную сторону большевизма – и новые установки привели к бездумным плачам по «России, которую мы потеряли», в которой все мнили себя не иначе как дворянами или, на худой конец, зажиточными крестьянами, хрустящими французской булкой. Сегодня Сталина принято изображать «эффективным менеджером» - и в головах наступил окончательный кавардак, в котором словосочетание «русское православное национал-коммунистическое самодержавие» уже не вызывает даже усмешки.

Мосты и улицы

Чуть лучше ситуация обстоит с событиями, произошедшими на памяти ныне здравствующего поколения. По крайней мере, на это даёт определённые надежды протест, возникший в связи с инициативой назвать один из мостов в Петербурге в честь Ахмата Кадырова, деятеля, мягко говоря, не однозначного. Да, он сыграл определённую роль в стабилизации ситуации на Северном Кавказе. Хотя, что это за стабильность, и какую цену за неё приходится платить – предмет отдельной дискуссии. Но перед этим Кадыров являлся одним из идеологов первой войны в Чечне. Более того, во многом именно его стараниями первоначально светский чеченский сепаратизм окрасился в зелёные цвета ислама, а война за независимость от России превратилась в джихад против неверных.

На этом фоне появление в нашем крае Императорской улицы кажется совсем безобидным. Пу И, последний император Китая и номинальный правитель Манчжоу Го, в общем-то, всю жизнь был заложником ситуации и пешкой в политических играх. «Правление» в Поднебесной кончилось с началом Синьхайской революции, после чего пятилетний мальчик оказался внутри огромной золотой клетки, не имея права покидать стены Запретного города. С семнадцати лет Пу И жил на подконтрольной японцам территории, где его до поры до времени держали на коротком поводке, чтобы пустить в дело после начала второй японо-китайской войны. Это принадлежность к династии Цин стала поводом для возведения на трон Маньчжоу Го – но и в этой роли он оставался марионеткой в руках японских захватчиков. После Второй мировой войны император пять лет проводит под арестом в СССР, после чего его экстрадируют в Китай, где Пу И ожидает девять лет лагерей. Остаток жизни он провёл, работая библиотекарем и ухаживая за растениями в пекинском ботаническом саду.

Поводом для недовольства появлением Императорской улицы со стороны представителей коренных малочисленных народов Дальнего Востока являются этнические чистки, проходившие в Маничжоу Го. Я не думаю, что Пу И приложил к ним руку. Однако сомневаюсь, что название улицы в его честь – разумный поступок. Объективно, последний император Китая – фигура второго плана на историческом полотне, и пять лет, проведённых в окрестностях Хабаровска, слишком малая причина для топонимических корректировок.

Наверняка люди, стоящие за сменой табличек, думали о развитии туризма. Ведь Императорская улица и открывшаяся на ней выставка, теоретически, могут привлечь гостей из Китая. Однако Пу И у наших соседей не пользуется такой популярностью как исторический персонаж, чтобы привлечь толпы паломников на Дальний Восток России. Тем более, что в КНР куда больше мест, связанных с его именем. Развитие же туризма в России сдерживает вовсе не отсутствие достопримечательностей, а не развитая инфраструктура и низкое качество обслуживания при высоких ценах.

В общем, толку от переименования никакого. А вот обиделись дальневосточные аборигены по-настоящему. Стоило ли ради гипотетических заграничных туристов обижать реальных соотечественников? Не думаю.

Подводя черту под статьёй, хочется отметить: переименование улиц, мостов, ВУЗов – дело не хитрое. Но спешить с этим не надо – иначе вместо увековечивания имени очередного сомнительного героя можно самому влипнуть в историю.

"Люди-ДВ"

Опубликовано в Аналитика


Ещё новости

Разработано совместно с Eco-Joom.com