12 июня отмечается День России, до 2002 года носивший длинное название «День принятия Декларации о государственном суверенитете России». Давайте разберёмся, что это за день такой.

Недавно проведённый «Левада-центром» опрос показал, что больше половины жителей нашей страны не знают, как называется этот праздник. Можно смело предположить, что и о событиях тех лет многие имеют весьма смутное представление.

К 1990 году Советский Союз находился в ситуации, близкой к критической. Кризис, разразившийся ещё в начале 1980-х годов, дошел до того, что государство с 1987 года постепенно вводило карточки на все больший перечень продовольственных товаров. Перестройка, эта весьма запоздалая попытка модернизации советского строя, очевидно пробуксовывала. После первых лет, когда на волне энтузиазма казалось, что предпринятые правительством меры работают, снова обозначился экономический спад. Команда Горбачева, ставя правильные цели, оказалась слабо подготовлена к их достижению. Незавершенность, половинчатость реформ привела к тому, что хотя в стране оказались подорваны основы командно-административной системы,  условия для развития полноценного частного сектора не возникли.

Столь же неудовлетворительными оказались попытки проведения политических реформ. Хотя в стране началось формирование многопартийной системы, а выборы народных депутатов 1989 года проводились на принципах альтернативности, КПСС заранее позаботилась о том, чтобы обеспечить свою победу, закрепив треть мест в Съезде народных депутатов за представителями общественных организаций. Учитывая, что все они были подконтрольны компартии, тем самым коммунисты закрепили за собой треть депутатских мандатов ещё до открытия избирательных участков, чем в значительной степени  обесценили процедуру голосования.

Подобные попытки усидеть на двух стульях закономерно приводили к разочарованию населения. Неспособность центрального правительства справиться  кризисом становилась все очевидней, и это порождало укрепление оппозиционных настроений. Все большей популярностью пользовались рассуждения в духе «мы платим налоги, но ничего не получаем взамен, так не лучше ли оставлять деньги у себя?». В национальных республиках это привело к росту сепаратистских тенденций, и без того подогретых кучей нелицеприятных фактов о советской власти, вскрывшихся на волне политики гласности.

Признание факта существования секретного протокола к Пакту Молотова-Риббентропа, по которому фашистская Германия и СССР в 1939 году поделили между собой Восточную Европу, а также раскрытие подробностей проведения якобы добровольных референдумов по присоединению к Советскому Союзу прибалтийских республик вызвали возмущение их жителей. В 1988-89 годах Эстония, Литва и Латвия первыми провозглашают принцип суверенитета, согласно которому республиканские законы получали приоритет перед общесоюзным законодательством, ограничивались выплаты налогов в союзный бюджет, предпринимались меры по укреплению экономической самостоятельности.

Это породило конфликт республиканских властей и центра, однако поначалу он проходил в сравнительно цивилизованном русле. Сторонники полной независимости ещё не получили перевеса над более умеренными оппозиционерами, которые, ссылаясь, в том числе, на текст союзного договора 1922 года, настаивали на федерализации. Точкой невозврата можно считать январские события 1990 года в Баку, куда советская армия была направлена для разгрома Народного фронта Азербайджана, не только объявившего суверенитет, но и повинного в армянских погромах. «Умиротворение» населения города превратилось в настоящую карательную операцию. Войдя в город ночью и руководствуясь введённому чрезвычайному положению, о котором бакинцы не знали, войска стреляли без разбора по попадавшимся на улице горожанам. Часть погибших оказалась раздавлена гусеницами танков. Всего было убито 137 человек, более семи сотен горожан получили ранения различной тяжести.

Контроль над Азербайджаном оказался восстановлен, но это была Пиррова победа. Действия советской армии в Баку окончательно убили веру людей в советский строй, толкнули сторонников умеренной оппозиции в объятия более радикальных движений. «Чёрный январь» обернулся тем, что прибалтийские республики объявили о выходе из состава СССР, а остальные начали принимать собственные декларации о суверенитете. В том числе и Россия.

12 июня 1990 года наша страна оказалась в числе первых республик «второй волны» парада суверенитетов – раньше в 1990-м году была только Грузия. Но если на Кавказе и Прибалтике принятие таких актов было волнением на окраинах, угрожавшим территориальной целостности, но не существованию Советского Союза как такового, то российская декларация оказалась ударом в самое сердце. Как ни крути, но именно Россия исторически, географически и экономически была центром СССР, становым хребтом, на котором держались остальные республики. Спор республиканских властей, возглавляемых Ельциным и союзного центра фактически выбивал у последнего почву из-под ног, обезоруживал его во всех смыслах, делал практически невозможным любое противодействие сепаратизму кроме использования морального авторитета, растерянного после бакинских событий. Это было очень хорошо прочувствованно региональными элитами даже в тех республиках, где до того не было особого стремления к расширению автономии. Для них Декларация о суверенитете России стала своеобразной отмашкой, после которой аналогичные документы были приняты повсеместно до конца 1990 года.

Уже потом были попытки Горбачева принять новый союзный договор, референдум о сохранении СССР, ГКЧП (на мой взгляд, вбившее куда больший гвоздь в гроб Союза, чем Беловежские соглашения). Но могилу стране Советов вырыла именно Россия, которая, будучи её фундаментом, объявила о разрыве с центральными властями.

Так что же мы, получается, празднуем 12 июня? Долгое время праздник назывался «Днем принятия Декларации о государственном суверенитете России». Иногда применялось и неофициальное название «День независимости». Но независимости от кого и суверенитета в чем? Столицей осталась Москва, разве что отпали национальные окраины, которые до того присоединяли поколениями.

Поймите меня правильно – я вовсе не сторонник идеи восстановления России в границах СССР. Есть такая объективная вещь, как исторический процесс, и мы сегодня на том его этапе, когда могущество страны напрямую не связано с размером территорий. Империализм остался в прошлом, его крах был предрешен социально-экономической эволюцией человечества. Но, как бы кто ни относился к краху советской империи – а СССР обладал многими имперскими чертами – праздновать её распад в стране, её создавшей как-то странно. Это все равно как если бы Испания устраивала национальные торжества по поводу дня рождения Симона Боливара, англичане отмечали день независимости США, а Франция ежегодно проводила парады в честь утраты Алжира.

Не думаю, что сильно погрешу против истины, предположив: и власть, и значительная часть наших соотечественников с самого начала чувствовала некую искусственность праздника, ощущала в нем фальшь. Именно поэтому в своё время его переименовали в более нейтральный «День России», именно поэтому он за минувшие 27 лет так и не стал подлинным национальным торжеством.

Изменится ли эта ситуация в будущем? Не уверен. Разве что дата наполнится несколько иным смыслом – такое бывает с праздниками. Но, скорее всего, при новом крутом повороте российской истории, про неё забудут окончательно, оставив не прижившееся торжество на страницах истории.

А.В.К

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции

Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Опубликовано в Аналитика



Ещё новости

Разработано совместно с Eco-Joom.com